Текст песни Вера Полозкова - его хочется так, что даже слегка подташнивает

Я хочу быть такой свободной, Чтобы не оставлять следов. Наблюдая, как чем-то броским Мажет выпуклый глаз заря, Я хочу быть немного Бродским — Ни единого слова зря. И стало быть — Вы приехали в Симеиз. Сумасшествием дышит ветер — Честно, в городе карантин: Здесь, наверное, каждый третий — Из Кустурицевых картин. Всяк разморен и позитивен.

среда, Вера Полозкова (1986 г.р.) “как они говорят, мама…”

Не целуй меня в глаза, Ты же знаешь - ведь это к расставанью! Я не знаю, что сказать. Словно сил во мне на одно дыханье! Что ты выберешь сейчас - Станешь ли моим на целый час Или убьёшь молчаньем? Нож я подарю тебе - ты выиграл пари!

Елена Фанайлова: Вера Полозкова, я зацеплюсь за ваши последние слова: .. Вера Полозкова: С ревностью мужчины к моим текстам .

Вера Полозкова Медленный танец С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы - почти тигрица, обнимающая детеныша. Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество. Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать - ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний - эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует - безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия. Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним,"вот я спрячусь - ты не найдешь меня"; она старше его и тоже почти красивая.

Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала. Она всхлипывает - прости, что-то перенервничала. Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь - то выкидыш, я уж думала - все, не выношу, несудьба. Зачинаю - а через месяц проснусь и вою - изнутри хлещет будто черный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, - родилось живое. Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится.

Автор — екатеринбургская поэтесса Яна Александровна З. Из биографии Яны мы узнаём, что её мать — педагог-филолог, почётный работник образования, поэтесса. Но гены взяли своё, и руки потянулись к перу. Вашему вниманию — несколько шедевров. Если кто-нибудь объяснит, в каком контексте упомянуты помидоры, буду признательна.

замка в Балаклаве · Разорение Рима и распространение христианства; ревность; Решусь - пора освободиться. Вера Полозкова «Босса нова».

С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы — почти тигрица, обнимающая детеныша. Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество. Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать — ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний — эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует — безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия. Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала. Она всхлипывает — прости, что-то перенервничала.

Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь — то выкидыш, я уж думала — все, не выношу, несудьба. Зачинаю — а через месяц проснусь и вою — изнутри хлещет будто черный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, - родилось живое.

10 самых популярных стихотворений Веры Полозковой

С печальной мудростью о том, как Мы продолжаемся в потомках, Когда подохнем в нас самих. Ночь апреля года Хорошо, говорю. Хорошо, говорю Ему, - Он бровями-тучами водит хмуро. Залегла в самом отвратительном грязном рву и живу в нем, и тщусь придумать ему эпитет. Потому что я бьюсь башкой, а потом реву, что мне больно и все кругом меня ненавидят.

(Вера Полозкова) Россия, Москва, сентябрь года Люся сразу же выхватила Ей не были в новинку зависть, ревность и даже откровенная Часть 1.

Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество. Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать — ну, бессмертить, увековечивать. Он ничейный и всехний — эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует — безосновательно, но отчаянно.

Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия. Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала. Она всхлипывает — прости, что-то перенервничала. Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь — то выкидыш, я уж думала — все, не выношу, несудьба.

Зачинаю — а через месяц проснусь и вою — изнутри хлещет будто черный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, - родилось живое. Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится. Он не любит ее, наверное, с января еще — но томим виноватой нежностью старшеклассника.

Текст песни Вера Полозкова - С ним ужасно легко хохочется ( перевод, , слова)

Слова песни и текст песни Вера Полозкова - Медленный танец С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы — почти тигрица, обнимающая детеныша. Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество. Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать — ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний — эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания.

Поговорим же о наболевшем Вера Полозкова - Они все равно уйдут. Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь.

Произнести Отправить Почему так случилось? Также возможно, что ваш компьютер заражен вирусной программой, использующей его для сбора информации.

ревность от Олега Виторова!!!

Что еще тебе рассказать? Надо жить у моря, мама, надо делать, что нравится, и по возможности ничего не усложнять; это ведь только вопрос выбора, мама: И даже если не получится — изобрести другой способ и попробовать снова? Раз уж ты все равно думаешь об этом днями напролет? Быть гордым и обойденным судьбой, Никто-Меня-Не-Любит — или глубоко вдохнуть и попросить о помощи, когда нужна, - и получить помощь, что самое невероятное?

Некая поэтесса Вера Полозкова грозит открыть лучшее Убийственная ревность: расстрел и резня в Подмосковье унесли пять.

Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество. Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать — ну, бессмертить, увековечивать. Он ничейный и всехний — эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует — безосновательно, но отчаянно.

Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия. Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала. Она всхлипывает — прости, что-то перенервничала.

поэт Вера Полозкова

Запереть меня в дальней из комнат Своей памяти и, не браня, Не виня, позабыть и не вспомнить. Только я не из тех, что сидят по углам В ожидании тщетном великого часа, Когда ты соизволишь вернуться к ним - там, Где оставил. Темна и безлика их масса, - Ни одной не приблизиться к главным ролям. Я не этой породы. В моих волосах Беспокойный и свежий, безумствует ветер, Ты узнаешь мой голос в других голосах - Он свободен и дерзок, он звучен и светел, У меня в жилах пламя течет, а не кровь, Закипая в зрачках обжигающим соком.

Я остра, так и знай - быть не надо пророком, Чтоб понять, что стреляю я в глаз, а не в бровь.

ревность настолько помутила её разум, что она не сразу заметила, что малыш резко перестал плакать. Позже она поняла, что выходя.

Все имеет, как правило, простые и прозаические причины, никакого Провидения, и, что самое, пожалуй, непереносимое — все не имеет никаких настоящих Финалов — ни трагических, ни счастливых, никаких, кончается скомканно и бесславно, или просто глупо, или перетекает во что-то другое; с этим труднее всего смириться, у нас в школе любили спрашивать про Главную Мысль Произведения — Лиза, если у произведения есть Главная Мысль, это ужасная хуйня, а не произведение.

Все должно кончаться как-то по-дурацки, или недоумением, или странно — тогда будет как в жизни; никаких хэппи-эндов, никаких десяти трупов, все это беллетристика, Лиза. Прежде всего, ничего не кончается, пока не умер, да и потом, мне кажется, много всего интересного. И еще — нет никакого конечного Счастья и Благоденствия. Лиза, это самое ужасное. Но ничего не происходит Крышесносящего, Лиза, а мы ж не можем без этого. Ссоры, примирения, секс по большим праздникам — брр, Лиза, жуткое дело. Все шестьсот страниц они друг друга в течение месяца покоряли, а потом поженились и остальные сорок лет ни черта не происходит, Лиза, и от этого вешаешься так же, как от безлюбовья.

Вообще нет никакого конечного счастья, пока ты живой. Ты хотел дом, купил дом, а через два года тебе скучно в нем, как было в предыдущем; и ты никогда не будешь доволен.

Новое в блогах

С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы — почти тигрица, обнимающая детеныша. Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество. Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать — ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний — эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует — безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие.

возвращенья – как рецидив. - Вера Николаевна Полозкова. „ревность ни к чему хорошему не приведет. Если вы любите человека, научитесь.

Господь слепил меня из воска На горле у меня полоска И я буду жить, я буду Беспечной куколкой вуду Когда в мое сердце входит игла В чьих-то глазах наступает мгла Когда мне под веки вгоняют спицы Кому-то еще на земле не спится Когда меня дергают за язык В чужой гортани рождается крик Так некстати вернулась боль, и теперь я кругом вижу багровые хризантемы с чернильными листьями, они дарят мне ночь среди бела дня. Час от часу взрываюсь слезами - горе-то какое!

Наверное, все мы - куколки вуду, разный воск лили в ту же посуду, и вот теперь хризантемы повсюду, они от меня застилают небо; боль вместо воды мне и вместо хлеба, боль на завтрак, боль на обед и ужас, чур меня, нет. Я маленький голем в рваных колготах, слова мои в глотке пенятся рвотой, застревают битыми кирпичами, я разговариваю ночами, кто бы только за мной записывал. Утром, очнувшись, глазами кислыми глажу-ласкаю-белю потолок, силюсь припомнить хотя бы слог, выковырять хоть один осколок.

Голод мой колок, как горсть иголок, но боль на завтрак, обед, и полог багровый из хризантем:

Полозкова, Вера Николаевна

Запереть меня в дальней из комнат Своей памяти и, не браня, Не виня, позабыть и не вспомнить. Только я не из тех, что сидят по углам В ожидании тщетном великого часа, Когда ты соизволишь вернуться к ним - там, Где оставил. Темна и безлика их масса, - Ни одной не приблизиться к главным ролям. Я не этой породы. В моих волосах Беспокойный и свежий, безумствует ветер, Ты узнаешь мой голос в других голосах - Он свободен и дерзок, он звучен и светел, У меня в жилах пламя течет, а не кровь, Закипая в зрачках обжигающим соком.

Попытка ревности. Как живется вам с другою,- Проще ведь - Удар весла!- Линией береговою. Скоро ль память отошла. Обо мне, плавучем острове.

Биография[ править править вики-текст ] Родилась в Москве 5 марта года. Стихи пишет с 5 лет. Первую книгу опубликовала в 15 лет. Финалист поэтического СЛЭМа года. До апреля года работала в московском музее актуального искусства 4. Презентация книги состоялась в феврале года в московском музее актуального искусства 4. Йозефа Бойса совместно с Театром.